УСТАЛОСТЬ.

КАК РАСПРАВИТЬ ПОДРЕЗАННЫЕ КРЫЛЬЯ

Почему мы, успешные и ухоженные, постоянно чувствуем себя такими измотанными? За этим вопросом стоит тихий крик души, и он заслуживает того, чтобы его услышали.

Я встаю из-за офисного стола в 18:00: «Хех, ну и неделька!». Смотрю на календарь: еще только вторник, а силы уже высохли, как кофе на дне кружки. Надо доехать до дома, приготовить еду – и спать! Хорошо девчонкам-домохозяйкам: весь день твой. Детей покорми и гуляй с ними до вечера. В это время молодая мать забирает мальчиков с баскетбола и даже думать боится, за что браться, когда они вернутся домой: горы посуды, белья, игрушек, листьев у крыльца, наконец. Каждый сын пристегнут на своем месте у окна, а женщина ощущает себя пристегнутой к дому, к этим детям, к тысяче маленьких дел и болячек, которые не дают ей даже присесть выпить чашку кофе. В 29 лет я была той домохозяйкой в центре большого города с пятью активными розовощекими детьми и подработкой переводами.[^1] Я вышла замуж в 20 лет, в 21 родился наш первый ребенок – «и завертелось...». Из первого десятка лет семейной жизни я помню только то, что постоянно хотелось спать. И еще кушать. Дети выросли, в 41 год я уже работала в офисе с восьми до пяти – и началась моя игра «Дождаться среды», потому что все знают: прошла среда — прошла неделя. Снова ты будто пристегнут к этой кружке с коричневым налетом и горе дедлайнов. Мне опять хотелось все время кушать, спать и на ручки. Глядя на нас, нужно признать, что наш мир — это мир усталых, загнанных людей. «Я не хочу больше этого «давай, давай еще». — пишет Элизабет Вуртцель в книге «Нация прозака». — Я просто хочу сбежать. С меня хватит. Я так устала. Мне двадцать, и я уже измотана».[^2] Сегодня мы, девушки-христианки, небывало здоровы, красивы, ухожены и образованы. Но почему мы все время такие уставшие? Отпуск приносит облегчение, но после него мы возвращаемся домой, где снова забываем, как уснуть. Понимаете, усталые игрушки — спят, книжки — спят, а усталым людям за сон еще нужно побороться. Мы закутываемся в семикилограммовое одеяло, комнату бронируем солнце-непробиваемой шторой, уши – силиконовыми пробками. Подушка – ортопедический валик, матрас «не жесткий, не мягкий – средний», на ночь много не пьем. Возможно, сон придет, но он не обещает, что мы проснемся на утро полными сил. В воскресенье мы еле способны заставить себя встать и выйти из дома, потому доезжаем до церкви запоздало, уже при звуках первых гимнов. Дома нет сил на Библию, молитву. Даже просто спокойное, неторопливое общение по душам – это что-то «для богатых», роскошь, которую мы редко можем себе позволить. Если честно, от этого хочется плакать. Знает ли Бог о нашей усталости? Да! И, конечно, у Него для нас есть исцеление — Весть, которая к тому же Радостная[^3]. Друзья, евангелие тем и хорошо, что это не новое бремя на наши плечи, а фонтан радости в самом серцe. Я убеждена, что наше исцеление от измождения — не в законе, а в благодати. Нам нужно не больше предписаний, советов и правил, а больше Христа.

Бог полный сил – и человек, падающий без сил

Бог и усталость несовместимы. Даже не думайте, что Всевышний способен обессилеть, хоть на секунду не внимать молитвам и не держать процессы земли в Своих руках. Пророк Исаия говорит, что у Бога в свободном распоряжении есть очень много времени, пространства, энергии и мудрости: «Разве ты не знаешь? Разве ты не слышал, что вечный Господь Бог, сотворивший концы земли, не утомляется и не изнемогает? Разум Его неисследим» (Ис 40:28). И все же наш Господь хорошо знает, что такое падать без сил. «Мы не имеем такого первосвященника, который не мог бы сострадать немощам нашим, но искушённого во всём, подобно нам, кроме греха» (Евр 4:15 Кас). Когда Бог Иисус Христос сделался человеком, Он зашел в бесконечный континуум человеческой боли. Эта боль вытягивала из Него все жилы – и Он, конечно, уставал. Добавьте тот факт, что Его разум гораздо острее нашего воспринимал даже малоразличимые виды искушения. То есть боль человеческого греховного бытия для Него ощущалась острее. Она никогда не стала для Него привычной. Усталости добавляло и то, что Он боролся с ней яростнее, чем боремся мы. Он с неистовством льва набрасывался на малейший грех, который подступал к Нему. О, если бы мы тратили на такую борьбу столько же сил души! Иисус был так нетерпим ко греху, что тот мгновенно отскакивал от Него, словно капля воды от раскаленной сковородки. Иисус на Себе испытал, какой огромный внутренний ресурс нужен здесь для привычной Ему святой и чистой жизни. Да, Он крайне изнемогал, Он падал без сил — и хорошо понимает нас.

Первое решение Бога: день отдыха

Надо отдать должное: во-первых, мы устаем, потому что так созданы. Еще до греха, еще в чистом прекрасном Эдеме Бог любящими руками встроил в нас лимит сил. Он запустил для человека благословенный ритм труда и отдыха: шесть-один. Шесть дней работай, потом остановись, отдохни. Пока твои руки праздны, погрузись разумом, душой в единение с Богом. «Остановитесь и познайте, что Я Бог: буду превознесён в народах, превознесён на земле» (Пс 45:11). Не первый, не шестой – а какой из дней недели Господь освятил? Седьмой[^4] Понимаете, этим Он придал нашему отдыху святое значение. Он сделал нам подарок – весь день побыть у Него «на ручках». Почувствовать себя маленькими, зависимыми от Отца – и порадоваться этому. Звучит так заманчиво! Но скажите, легко ли нам принять всю благодать Седьмого дня? Легко ли нам входить в этот самозабвенный покой души, действительно отложив всю суету? Очень сложно. Я выросла в большой христианской семье с крепкой трудовой этикой. Работа была свята, а отдых – не совсем, честно скажем. Вынужденная остановка, за которую вполне позволительно ощущать себя виноватым. Воскресенье мало походило на день покоя: мы проводили его всегда с надрывом, всегда в труде до изнеможения в любимой переполненной церкви. Служить, служить, служить. Отдыхать было не славно, славно было трудиться и рано умереть от остановки сердца. В какой-то момент в моем сознании произошел «прорыв Седьмого дня», когда я увидела, что Бог освятил день отдыха, высоко оценил его. Наш Господь – трудяга, но не трудоголик. Ему не нужно зарабатывать уважение за счет работы, не нужно таким образом доказывать Себе и окружающим Свою состоятельность. Он смог остановиться и полноценно почить на седьмой день, хотя и не устал. Таким днем отдыха Он просто объявил: «Великолепный план творения мира завершен[^5], миссия выполнена наотлично»! Я понимаю, что в жажде отдыха мы можем удариться в другую крайность: обустраиванием для себя комфортного, лайтового стиля жизни. Где и работа в радость, и служение не в напряг. Это снова не поможет, потому что шесть дней – все-таки «работай»! Сгорай для Господа, будь полезным, пригодным Владыке на всякое доброе дел[^6]! Мы действительно устаем и от перегрузки, и от бесполезности. Возможно, наша усталость не была бы так тяжела, испытывай мы полное удовлетворение трудом, подобно Господу: я все сделал, и сделал максимально качественно. Сколько ликования было бы в нас, еле волочащих ноги к вечеру, если бы мы могли во всей полноте осознать великий смысл и славный плод нашего дела! Может, поэтому нам так важно посвящать Богу буквально всякий свой труд[^7], чтобы его ценность многократно возросла, и он надолго пережил нас, повлияв на всю Вечность? Корри тен Бум добавляет, что нет ничего изнуритель- ней, чем трудиться на ниве Божьей своими силами. «Но когда ты наполнен Святым Духом, тогда служение Иисуса само течет из тебя, как река» – отмечает она[^8]. Молодая мать, ты совершаешь служение, не имеющее равных – воспитываешь живые души, порученные тебе Самим Господом! Не унывай, не впадай в отчаяние, не считай бессмыслен- ными эти дни и ночи, проведенные в бытовой суете. Это твое богослужение! Это священный и славный труд. И пусть ты словно заперта в доме без выходных – тебе тоже как воздух необходим Седьмой день, сестра. Дорожи сокровенным общением со Христом, ищи Его, посвяти себя Ему полностью. Иисус знает, что такое заботиться о малых детях без выходных. В положенный выходной, еврейскую субботу, Он шел в храм или синагогу – и там нужно было их, немощных, любить, исцелять, утешать, им проповедовать, их защищать от на- летающих завистников. В общем, трудиться, как в предыдущие шесть дней. Мы находим Его обессиленным в локации «самарянка»: «Иисус, утомившись от дороги, сидел у источника. Было около шестого часа» (Ин 4:6 Кас). Изнемогшим, когда Он уснул в лодке на возглавии, и даже геннисаретский шторм не смог разбудить его. Он тоже, как ты, был вынужден искать свободную минутку для наслаждения общением с Отцом. Он знает, Он был там, где ты сейчас. Он наполнит тебя силой и твое служение – смыслом.

Второе решение Бога: день искупления

Итак, первое: усталость – не признак греха. Это встроенный в нас предел энергии, задуманный Творцом для целительного возврата нас к полной зависимости от Него. Вторая важная мысль: непроходящая усталость – это признак опасности, и, возможно, духовной трагедии. Что-то мне подсказывает, что мы не вчера стали перманентно уставшими. Мир наш устал в тот день, когда по повелению Творца земля ощетинилась терниями и волчцами перед Адамом и Евой, предавшими Господа и свое счастье. Они выбрали изнеможение вместо живительных потоков рая. Они выбрали ненависть Змея вместо любви Отца. В тот день Богу пришлось подвергнуть их бессмысленному, безрезультативному, изматывающему труду на много-много лет – пока другой Сын Евы не разрушит заклятье. Иисус пришел в мир усталых людей, и груз их грехов был для Него невыносимо тяжел. И все же Сын Евы захотел переложить его с наших плеч на Свои. Он добровольно вошел в нашу усталость и наши тернии. Я думаю, что Земля не видела более изможденного человека, чем тот одинокий исполин в Гефсимании и на кресте Голгофы. Это было изнурение каждого из нас, помноженное на миллиарды. Весь мир будто надорвался в тот день: у солнца закончились силы светить – и оно померкло, завеса в Храме иудейском не выдержала – и разорвалась пополам. Иисус воскликнул: «Совершилось!», голова Его бессильно упала и Он «предал дух» Богу Отцу[^9]. Это были раны, которыми все мы исцелились! На третий день Он воскрес – и мы получили в Нем приток свежих сил. Наступила Эра искупления. Я убеждена: нам усталым сегодня нужно не больше отдыха, а больше Христа. Нам прямо сейчас нужна та Суббота покоя Божия, полная энергии Духа Святого, в которой мы бы пребывали каждый день. Как относится Бог к нашей усталости? Он сочувствует, понимает и призывает идти к Нему отдохнуть. «Кто вошёл в покой Его, тот и сам успокоился от дел своих, как и Бог от Своих» (Евр 4:10). Он готов придать нам сил, чтобы мы летели ввысь, как орлы. Он нашел усталого пророка Илию среди пустынных скал – и поднял его на великое служение. Чем подкрепил его Господь? Накормил горячим хлебом, напоил свежей водой и дал выспаться[^10]. Потом снова покормил, поговорил с Ним – и это был новый человек! Бог хочет убрать то, что изнуряет нас. А что может быть изнурительней греха? Сперджен говорил, что даже маленький грех – это камушек в ботинке, который замедляет шаг христианина и усиливает усталость от дороги[^11]. Что уж говорить про большие и привычные грехи, которые держат нас в рабстве годами и неимоверно мучают душу. Мир не сможет дать нам свежести. Он, как жестокий погонщик, не разрешает останавливаться. Беготня создает иллюзию востребованности, нужности. Суета кажется деловитостью. Занятый – значит, независимый. Продуктивный – значит, успешный. Инстаграм машет своей стильной плеткой: вперед, вперед, догонять успешных девчонок с детьми, блогами и домашним хлебом на закваске. А ты лежишь посреди мельтешения рилсов – и руки не можешь поднять. Может, нас убивает монотонность? Может, мы загоримся интересом к жизни, если добавить что-то новое в рутину? Старик Честертон возражает: «Что вы! Постоянные перемены и экзотичные развлечения утомят еще сильнее»[^12]. Для праведника монотонность – не враг, предсказуемость – не скука. Он не устает познавать одного и того же Бога, потому что Господь наш неисчерпаем и бесконечно, завораживающе красив. Джеймс Пакер мудро замечает, что жить нужно небыстро, чтобы получалось глубоко размышлять об Боге[^13]. Если честно, наш Бог радуется даже однообразию. Он каждое утро выводит на небо одно и то же солнце и каждый вечер – одну и ту же луну. Он не устает создавать на лугу маргаритку за маргариткой, напевая от удовольствия. Как же у Него получается не уставать от этого? «Думаю, – продолжает Честертон, – мы согрешили и сразу состарились. Наш Отец теперь моложе нас. Бог сохранил вечный аппетит младенчества и восторг творчества». Бог полон любви – и потому полон блаженства, свежести и жизненной силы. Наш Искупитель, Иисус, кое-что прятал от глаз людей, когда был на земле. Он скрывал счастье, которое плясало в Нем, когда Он уединялся для молитвы на вершине горы. Он ощущал буквально детский восторг от объятий с Отцом и Духом Святым. Он наслаждался там их общим счастьем пребывания друг с другом. А ведь это все доступно нам, на расстоянии протянутой руки нищего за куском хлеба. Благодаря Христу, это все теперь наше по вере. Дорогие усталые друзья! Где та гора, куда вы восходите для ликования в объятьях Господа? Припадает ли ваша душа к живительному потоку Его любви? Покорились ли вы Богу без остатка, чтобы войти в Его покой, где обновляются в силе и летят, словно орлы[^14], кружась и танцуя в лучах Его славы?

PS

Христиане могут болеть и испытывать немощи, в том числе душевные, психиатрические. Мы благодарны Богу за дар современных лекарств и применяем его для лечения. Но мы не полагаемся на одни лишь таблетки и психиатрические методики. Нам важно уповать на Господа, питаться Его Словом и быть частью Церкви Христовой.

Автор: Лариса Трескина, НБЦ, г. Москва.